Исследование ООИБРС: каждый второй пациент с РС сталкивается со сменой терапии

Почти каждый второй пациент с рассеянным склерозом в России сталкивался со сменой терапии — такие данные исследования ОООИБРС и центра «Социальная механика», представленного на Всероссийской конференции «РАССЕЯННЫЙ СКЛЕРОЗ». При этом большинство пациентов не получает понятного объяснения причин таких решений.

По данным исследования, опыт смены терапии имеют 48% пациентов. Около 60% из них не получают ясного объяснения причин изменения лечения, а в ряде случаев узнают о замене препарата уже после его получения или непосредственно в аптеке. Эксперты подчеркивают: сама по себе смена терапии является нормальной клинической практикой, если она обусловлена медицинскими показаниями — например, недостаточной эффективностью лечения или развитием нежелательных реакций. Однако серьезные вопросы возникают тогда, когда такие решения принимаются по причинам, не связанным с состоянием пациента.

По словам сопредседателя Всероссийского союза пациентов Яна Власова, проблема немедицинских переключений гораздо шире, чем просто замена одного препарата другим. Речь идет о факторах, которые могут нарушать непрерывность терапии и, как следствие, влиять на контроль заболевания. На практике такие решения нередко становятся следствием организационных и закупочных процессов — особенностей проведения аукционов, перебоев лекарственного обеспечения или административных решений на разных этапах маршрута пациента.

Как отметил президент фонда «Особая забота» Максим Загрядский, путь пациента к получению терапии включает множество этапов — от постановки диагноза и прохождения врачебной комиссии до согласования заявок, закупки препарата и его фактической выдачи. Сбой на любом из этих этапов может привести к задержкам лечения и создать предпосылки для вынужденной смены терапии. Дополнительным индикатором системных сложностей являются данные о несостоявшихся закупках: по словам Яна Власова, за предыдущий год в стране не состоялось около 50 тысяч аукционов на поставку лекарственных препаратов.

В результате врачи и пациенты зачастую оказываются в ситуации, когда решение о смене терапии принимается без их полноценного участия. «Врачи нередко сами оказываются перед фактом замены препарата, а пациенты не вовлечены в этот процесс», — отметил профессор кафедры неврологии, нейрохирургии и медицинской генетики РНИМУ им. Н.И. Пирогова, директор Института клинической неврологии и руководитель отдела нейроиммунологии Института мозга и нейротехнологий ФМБА России Алексей Бойко. Недостаток информации и диалога напрямую влияет на поведение пациентов: около 16% из них отказываются от предложенной замены терапии, что повышает риск прерывания лечения и потери контроля над заболеванием.

Особую обеспокоенность вызывает ситуация у пациентов с тяжелыми демиелинизирующими заболеваниями, включая заболевания спектра нейрооптикомиелита и MOG-ассоциированное заболевание. Как подчеркнула руководитель Центра аутоиммунных заболеваний нервной системы Тюменской области Стелла Сиверцева, для таких пациентов каждая атака заболевания может приводить к тяжелым и необратимым последствиям, включая потерю зрения и выраженную инвалидизацию. В этой ситуации непрерывность терапии и клиническая обоснованность любых изменений лечения приобретают критическое значение.

Участники конференции считают, что сложившаяся практика требует пересмотра. В числе приоритетных мер — развитие механизмов информированного согласия пациента при смене терапии, а также более активное использование инструментов фармаконадзора для фиксации последствий таких решений, включая случаи ухудшения состояния, нежелательные реакции и отсутствие ожидаемого эффекта. По мнению экспертов, решения о смене терапии должны приниматься исключительно на основании медицинских показаний с обязательным учетом мнения пациента.

Проблема немедицинских переключений выходит за рамки клинической практики и затрагивает вопросы организации системы лекарственного обеспечения в целом, требуя согласованных действий профессионального сообщества, пациентских организаций и органов власти.